bydylai: (Default)
А между тем, мало кто знает, что называть подъезды «парадным» питерцы стали не так давно и совершенно неспроста.

Все началось с того, что обиженный переименованием города в Ленинград Царь Петр стал плакать горючими слезами, от которых ржавели трубы, выпадали зубы, бледнели и тускнели золотые шапки исакиевских куполов. И это не говоря про зиму, в которой слезы его, согласно причуд физики, превращались в густой, плотный, непробиваемый никакими техническими средствами Чорный снег.

Застигнутые врасплох этим злокозненным природным явлением питерцы большую часть своего времени стали проводить в подъездах, ожидая момента, когда осадки хоть чуть-чуть сбавят свой неумолимый натиск и можно будет короткими перебежками попасть хотя бы куда-нибудь.
Именно этот досадный факт сформировал в Питере особую культуру и привил его жителям неподражаемое чувство такта, потому что – попробуй, побудь нетактичным и бескультурным в тесном замкнутом помещении, где помимо тебя находится еще несколько десятков человек. Любой гражданин, побывавший следственном изоляторе, вам расскажет, что с этого выйдет.

Так же, длительное пребывание в тесных замкнутых помещениях развило у жителей Петербурга непомерную тягу к искусствам. Подъезды, они вообще навевают всякое такое, поиграть на гитарке, нарисовать картинку на стене, либо сочинить матерный или нематерный даже стишок.

А неудобно же, на самом деле, это все. Спросит кто-нибудь, особенно из москвичей, - где был? – не отвечать же – сидел в подъезде. Стыдоба, какая-то. А скажи – в парадном – так вроде и ничего.


Но стоило только вернуть городу исторически верное название, как все преобразилось в тот же миг. Царь Петр, развеселившись, убежал купаться в москву-реку, где уже окончательно успокоился и закаменел. Купола заблестели, ржавые трубы, как-то, сами собой преобразовался в наисовременнейший пластик, у каждого жителя, не исключая новорожденных младенцев, во рту стало минимум по сорок пять зубов. И снег превратился в настолько редкое явление, что поглазеть на единственную выпавшую снежинку сбегается все половозрелое население города и двести пятьдесят снегоуборочных машин.

С другой стороны, вся эта внезапно наступившая в Питере благодать полностью прекратила непомерные мучения его жителей, и культура с искусствами резко пошла на спад.

Неочевидно, но факт: включи радио, вместо талантливейшего питерского казака Александра Яковлевича Розенбаума, почти женским голосом завывает какое-нибудь редкостно внеземной красоты существо, потому что без внеземной красоты его бы в певицы ни за что не пустили.
Откроешь интернет или книгу, а там, вместо правильных горчевских историй о том, как На Самом Деле Устроено Все, какой-нибудь тоскливый мудак рассказывает, как, Блять, Все Неустроенно.
А про картины даже и говорить не хочется, плюнуть только, и расплакаться, вот что они теперь рисуют.

Впрочем, сами питерцы о происходящих с их городом мистических метаморфозах предпочитают не распространяться. Ну, вот попробуйте, пойдите, спросите у них что-нибудь за Чорный Снег и Парадные. Хуй когда расскажут.
bydylai: (Default)
Раньше, в годы моего детства, Москва была совершенно иная, нежели чем сейчас.
Улыбчивые москвичи, садясь в полупустые вагоны метро и трамваи, с веселыми песнями ехали на работу, где по десять часов кряду приветливо отпускали диковато-заполошным гостям столицы колбасу, фанту, лебединое озеро и прочую культуру, которой нигде в стране больше не было.

Ровно в восемнадцать ноль-ноль москвичи закрывали рабочие места на ржавые амбарные замки и, кто пешком, а кто и на велосипеде, выдвигались к патриаршим прудам кормить уток длинными батонами, которые продавались в специально построенной неподалеку булошной палатке.

За доброту и поплатились, потому что тысяча двести двенадцатое поколение откормленных донельзя уток могло уже запросто проглотить не только целый батон, но и булошную вместе с продавцом и стоящей неподалеку очередью- экскурсией откуда-нибудь из Саратова.
Конечно, хрен бы с ними, с этими экскурсиями: одну сожрали, других десять приехало, никто и не заметил бы, но вот продавцы в палатках все были с московской пропиской, и городские власти такого безобразия допустить не могли.

Патриаршие пруды вместе с утиным гнездом, достигшим к тому времени высот сопоставимых с высотой останкинской башни, решили уничтожить локальным ядерным взрывом, чтобы не вводить танковые войска и не сеять панику среди населения.
Дабы уберечь жителей близлежащих к эпицентру взрыва домов, мэрией города было принято решение выкупать квартиры в том районе за любые деньги, что вызвало дикий рост цен на жилье. Ну а кто же будет дешевить, когда покупают за любые деньги.
К тому моменту, когда стоимость квадратного метра в районе патриарших превзошла валовый доход какой-нибудь небольшой и отсталой умственно страны, вроде соединенных штатов Америки, цены на жилье автоматически подросли и в других районах столицы.
- Что же там дорого, а у нас нет, - возмущались жители других районов. – И понеслось, и поехало.

Понятное дело, что жилье в Москве стало доступно только для богатых приезжих, наворовавших денег где-то там в своей нефтяной глуши.
Спасу от них не стало, куда ни глянь, вот, идут они, плотной угрюмой толпой. Ни улыбки, ни доброго взгляда, смотрят оловянно-пустыми глазами только вперед, и мысль в головах одна, где взять еще денег, чтоб перевезти сюда всех своих знакомых и родственников?
Спроси у таких, попробуй, как в Третьяковку пройти, - а, - ответят? – чо хотел то, бля? Понаехали тут.

А где там денег взять, в той Москве? Ни тебе скважину пробурить, ни поле засеять, ни коров завести. Украсть нечего – настоящие москвичи, даром что все духовно богаты – бедны материально, а остальные, понаехавшие, ушлые – того и гляди обкрадут сами.
Думали, думали, придумали. Понастроили министерств, таможен, комитетов, органов внутренних дел, внешних не при дел, прочих беспредел, уселись в них и давай собирать взятки со всей России.
Сразу пробки кругом, гомон, гуд, ни пройти, ни проехать. Везут и везут деньги, хранить уже негде, все завалено ими вокруг, куда не посмотри, а все везут и везут.

Настоящие москвичи стали потихонечку продавать квартиры и покидать город, потому что жить в нем стало совершенно невозможно. Селились поначалу недалеко, в Подмосковье. Придут в агентство недвижимости, тихие, вежливые, с чемоданчиками. – Нам бы квартирку купить, - говорят. – Совсем жить негде.
Поселились, вроде, обустроились, но не тут то было. Те, кто покупали у них квартиры в Москве, тоже замучались там жить, приехали. – Давайте, - говорят, мы и здесь у вас все снимем, или купим.
Настырные. Ничего слушать не хотят, давайте, - нудят, - ну давайте, а что, а почему нет.

Так и скитаются теперь настоящие москвичи по всему белому свету, но куда бы не приехали они, нигде и года спокойно не проживут, везде их достанут, - сдайте квартирку, - просят. – Или продайте. Ну что вам стоит.

Один бывший москвич в Гренландию даже уплыл, вырубил топором в леднике однокомнатную нору, только продалбливать туалет начал, стучат какие-то. – Здравствуйте, - смущаются. – А тут не сдается, случайно?

Говорят, где-то около ветошного переулка, в старом почерневшем от времени бревенчатом доме, живет Последний Настоящий Москвич. Вечером он просыпается, выходит на крылечко, раздувает самовар, курит папиросу – Герцеговина Флор, с тоскою глядит до утра на резкие неоновые огни реклам и бесконечную лавину сигналящих машин, да и уходит домой, где плотно задернув войлочные шторы ложится спать, чтобы хоть во сне увидеть ту самую Настоящую Москву.
Только врут поди, нет никакого Последнего Настоящего Москвича, выдумки это все. Да наверное точно – все врут.
bydylai: (Default)
А между тем, мало кто знает, что называть подъезды «парадным» питерцы стали не так давно и совершенно неспроста.

Все началось с того, что обиженный переименованием города в Ленинград Царь Петр стал плакать горючими слезами, от которых ржавели трубы, выпадали зубы, бледнели и тускнели золотые шапки исакиевских куполов. И это не говоря про зиму, в которой слезы его, согласно причуд физики, превращались в густой, плотный, непробиваемый никакими техническими средствами Чорный снег.

Застигнутые врасплох этим злокозненным природным явлением питерцы большую часть своего времени стали проводить в подъездах, ожидая момента, когда осадки хоть чуть-чуть сбавят свой неумолимый натиск и можно будет короткими перебежками попасть хотя бы куда-нибудь.
Именно этот досадный факт сформировал в Питере особую культуру и привил его жителям неподражаемое чувство такта, потому что – попробуй, побудь нетактичным и бескультурным в тесном замкнутом помещении, где помимо тебя находится еще несколько десятков человек. Любой гражданин, побывавший следственном изоляторе, вам расскажет, что с этого выйдет.

Так же, длительное пребывание в тесных замкнутых помещениях развило у жителей Петербурга непомерную тягу к искусствам. Подъезды, они вообще навевают всякое такое, поиграть на гитарке, нарисовать картинку на стене, либо сочинить матерный или нематерный даже стишок.

А неудобно же, на самом деле, это все. Спросит кто-нибудь, особенно из москвичей, - где был? – не отвечать же – сидел в подъезде. Стыдоба, какая-то. А скажи – в парадном – так вроде и ничего.


Но стоило только вернуть городу исторически верное название, как все преобразилось в тот же миг. Царь Петр, развеселившись, убежал купаться в москву-реку, где уже окончательно успокоился и закаменел. Купола заблестели, ржавые трубы, как-то, сами собой преобразовался в наисовременнейший пластик, у каждого жителя, не исключая новорожденных младенцев, во рту стало минимум по сорок пять зубов. И снег превратился в настолько редкое явление, что поглазеть на единственную выпавшую снежинку сбегается все половозрелое население города и двести пятьдесят снегоуборочных машин.

С другой стороны, вся эта внезапно наступившая в Питере благодать полностью прекратила непомерные мучения его жителей, и культура с искусствами резко пошла на спад.

Неочевидно, но факт: включи радио, вместо талантливейшего питерского казака Александра Яковлевича Розенбаума, почти женским голосом завывает какое-нибудь редкостно внеземной красоты существо, потому что без внеземной красоты его бы в певицы ни за что не пустили.
Откроешь интернет или книгу, а там, вместо правильных горчевских историй о том, как На Самом Деле Устроено Все, какой-нибудь тоскливый мудак рассказывает, как, Блять, Все Неустроенно.
А про картины даже и говорить не хочется, плюнуть только, и расплакаться, вот что они теперь рисуют.

Впрочем, сами питерцы о происходящих с их городом мистических метаморфозах предпочитают не распространяться. Ну, вот попробуйте, пойдите, спросите у них что-нибудь за Чорный Снег и Парадные. Хуй когда расскажут.

Profile

bydylai: (Default)
bydylai

March 2013

S M T W T F S
      1 2
345 6789
101112131415 16
17181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 11:00 am
Powered by Dreamwidth Studios