bydylai: (Default)
Чудны дела твои Господи, сосед – Гриша, оказывается, не пьет уже второй месяц. Сенсация, хлеще чем если бы на президентских выборах победил непутин.
Вот только не нужно осаждать меня арфаграфеей и прочей требухой: непутин – согласно филологических веяний эпохи, имя нарицательное, обозначающее любого другого кандидата в президенты России, пишущееся с маленькой буквы для того, чтоб обозначить всю смехотворную бесперспективность этого занятия.
Впрочем, вернемся к Грише. Не пьет он, конечно, не просто так, а вследствии торпедирования.
- Брат, - рассказывает, - приезжал. Сели, поговорили.
– Завязывай, - велел. – Поехали подшиваться.
- Вольный борец – сто двадцать килограммов тренированных мышц, - вздыхает Гриша. - Трудно спорить.
Теперь он устроился работать, и торжественно печален семь дней в неделю - двадцать четыре часа в сутки.
По утрам, видимо в знак протеста, Гриша на полную катушку заводит энио мариконе – финальную песню из фильма профессионал с Бельмондо.
И, увязая в осенней грязи, уходит в суровый мир трезвых людей.
- А что, - хвастается. – Работа интеллектуальная, одухотворяет. Кочегар в порту, сутки через двое. Весь день сидишь, смотришь на манометры, думаешь, чтобы спереть, ночью забота - как бы не заснуть. Ну а когда стрелку шкалить начинает, то сразу о душе все мысли. Трубы-котлы не меняли с семидесятых годов, рванет – и все, пиши, пропал Гриша на боевом посту, сгорел на работе.
- Девять тыщ почти платят, - подмигивает. - Бешеные деньги. Мне напарник как раз нужен, пойдем?

Джып

Apr. 17th, 2011 04:36 am
bydylai: (Default)
На дальнем конце деревни, там, где происходит географическая смычка трудового и богатого люда, где новые огромные дома горделиво возвышаются над ссутулившимися старыми, летом поселился Джып. Купил себе особняк, стоявший без дела уже пару лет.
Джипами в деревне никого не удивить – сосед - бывший нефтяник, иной раз, приезжает кортежем на трех-четырех. Но этот Джып какой-то особенно дерзкий и беспокойный: то по улицам носится так, что непринужденно совершающая променад скотина еле успевает выскочить из под его колес, то притащит к себе приятелей. Распахнут окна двери, включат музыку и бум-бум-бум – не деревня, ночной клуб.
- Миша, - как-то раз попеняла соседка прилагающемуся к Джыпу молодому, лет двадцати пяти, манерному хлюсту. – У меня от этих бумканий куры нестись перестают. Нельзя ли потише?
Но пока экс-нефтяник не вызвал хлюста на беседу:« я сюда тишиной приехал наслаждаться, ТИ-ШИ-НОЙ, чуешь, Миша? И я сделаю тебе тихо, если не поймешь по-хорошему» - бумканье продолжалось, а нежные птицы нестись отказывались через раз.

Неделю назад, когда дороги в деревне стали даже не направлениями, а пунктирами, Джып повис на раме: свесил грустно все четыре колеса, пощелкал блокировками привода, пожеребенил сотнями лошадиных сил – застрял наглухо.
- Федька - развязно обратился Миша к трактористу, по обыкновению, возящемуся со своим железным чудовищем в ангаре. – Я там засел, метнись.
На замасленный верстак упала брошенная Мишей зеленая купюра.
- Метнись? – медленно переспросил Федор. – Ты скажи по-русски, я не понимаю.
- Ну, подсобить надо, - заерзал речами Миша. – Выручить.
- Выручить это мы завсегда, - пожевав губами, ответил Федор. – Сейчас.
Откуда-то из груды ржавого железа Федор достал лопату. – На, - сказал насмешливо. - Считай – помог. Выкопаешь- принесешь лопату обратно.
Так и не стал вытаскивать, хотя уже с неделю каждый день занимал у соседей по пятьдесят рублей на известное дело.
Тем же вечером Федор взял у экс-нефтяника сто рублей, под весенние работы, нажрался не в пример сильнее чем всегда и колобродил по деревне. Жаловался:"Какой я ему Федька? Что за метнись? Да я, в Афгане, под Джелалабадом....А когда дворец брали?!".
Застигнутые разговором соседи привычно кивали головами, поддакивали и разбегались, кто куда.
Что, в общем-то, совершенно правильно: потому как герои должны лежать в гробах или госпитализироваться Отечеством, а не ходить по деревне занимая на бутылку.

Джып

Apr. 17th, 2011 04:36 am
bydylai: (Default)
На дальнем конце деревни, там, где происходит географическая смычка трудового и богатого люда, где новые огромные дома горделиво возвышаются над ссутулившимися старыми, летом поселился Джып. Купил себе особняк, стоявший без дела уже пару лет.
Джипами в деревне никого не удивить – сосед - бывший нефтяник, иной раз, приезжает кортежем на трех-четырех. Но этот Джып какой-то особенно дерзкий и беспокойный: то по улицам носится так, что непринужденно совершающая променад скотина еле успевает выскочить из под его колес, то притащит к себе приятелей. Распахнут окна двери, включат музыку и бум-бум-бум – не деревня, ночной клуб.
- Миша, - как-то раз попеняла соседка прилагающемуся к Джыпу молодому, лет двадцати пяти, манерному хлюсту. – У меня от этих бумканий куры нестись перестают. Нельзя ли потише?
Но пока экс-нефтяник не вызвал хлюста на беседу:« я сюда тишиной приехал наслаждаться, ТИ-ШИ-НОЙ, чуешь, Миша? И я сделаю тебе тихо, если не поймешь по-хорошему» - бумканье продолжалось, а нежные птицы нестись отказывались через раз.

Неделю назад, когда дороги в деревне стали даже не направлениями, а пунктирами, Джып повис на раме: свесил грустно все четыре колеса, пощелкал блокировками привода, пожеребенил сотнями лошадиных сил – застрял наглухо.
- Федька - развязно обратился Миша к трактористу, по обыкновению, возящемуся со своим железным чудовищем в ангаре. – Я там засел, метнись.
На замасленный верстак упала брошенная Мишей зеленая купюра.
- Метнись? – медленно переспросил Федор. – Ты скажи по-русски, я не понимаю.
- Ну, подсобить надо, - заерзал речами Миша. – Выручить.
- Выручить это мы завсегда, - пожевав губами, ответил Федор. – Сейчас.
Откуда-то из груды ржавого железа Федор достал лопату. – На, - сказал насмешливо. - Считай – помог. Выкопаешь- принесешь лопату обратно.
Так и не стал вытаскивать, хотя уже с неделю каждый день занимал у соседей по пятьдесят рублей на известное дело.
Тем же вечером Федор взял у экс-нефтяника сто рублей, под весенние работы, нажрался не в пример сильнее чем всегда и колобродил по деревне. Жаловался:"Какой я ему Федька? Что за метнись? Да я, в Афгане, под Джелалабадом....А когда дворец брали?!".
Застигнутые разговором соседи привычно кивали головами, поддакивали и разбегались, кто куда.
Что, в общем-то, совершенно правильно: потому как герои должны лежать в гробах или госпитализироваться Отечеством, а не ходить по деревне занимая на бутылку.
bydylai: (Default)
А вообще, свалить бы опять из города на полгодика в деревню. Там сейчас хорошо.
Поутру в деревне хрустально прозрачно и свежо: кажется, возьмись за отполированное руками до зеркального блеска топорище, ударь по воздуху проржавевшим за зиму обухом – тот зазвенит и брызнет во все стороны тысячью радужных осколков.

Теплые солнечные лучи, падая на черный бархат поля, пробуждают дремлющую под его спасительным покровом жизнь и согревают застрявшие еще по осени машины незадачливых дачников.
Во дворе, преисполнившись сладостной весенней неги, сочится истомой и лениво шевелится мухами навозная куча.
Где-то в тени сарая, под редкими останками снега, вызревшие за зиму грабли щерят в выжидательной умешке свои острые, как у акулы, зубья.

На закате, неокрепшее после долгой зимней спячки солнце судорожно цепляется за край бескрайнего купола неба, пытаясь не свалиться за сумрачный изломанный причудливыми очертаниями леса горизонт.
Чу – хрхрхр, - слышится еле уловимый, отдаленно напоминающий что-то давно забытое, но такое родное и щемящее в груди, шорох. Это выспавшиеся за день кроты мощными когтистыми лапами пробивают из своего тускло- затхлого царства туннели наружу, чтобы вечером, не подвергая подслеповатые вечно прищуренные свои глаза губительному солнечному свету, насладиться невыносимо пронзительными красками верхнего мира..

Вечером можно закутаться в теплую, пеструю от заплаток телогрейку, наблюдая за тем, как еле видимые огоньки звезд тусклыми мигающими маячками мягко подсвечивают безбрежный небесный океан. Запарить крепкого ароматного чая в старой потрескавшейся эмалевой кружке, достать сигареты и, обняв теплую, уютную, случайно забредшую соседскую свинью, поведать ей сокровенную тайну, что думать будто клоуны глупее своих зрителей - это заранее тупиковое направление.

Ну и еще грачи прилетят в деревню, а может и нет. В общем-то, это совершенно похуй.
bydylai: (Default)
Замечательно в деревне: солнце, тишина, осень – почти как очень ранняя весна. Только воздух тяжелый и с дымкой. Весной он прозрачный до звона и легкий, разница есть.

Ходили с соседом Гришей по грибы-ягоды. Грибов попалась трехлитровая банка, ягод не нашли. Говорил я ему: сделай свет в подвале, как следует, по углам тьма - ничего не видно, а он, - итак хорошо!
Вот и остались без сладкого. Хотя, в общем, он прав – хорошо и так.

В сельпо новый продавец. Красивая, еще до грибной прелюдии – то бишь водки. Хрупкая, нежная. Ей бы в городе скоростью и коксом убиваться, на танцполах скакать полураздетой, да валяться с кем попало за дорогие подарки.
А она улыбается мило, стесняется, краснеет и номер телефона раздает всяким бородатым проходимцам. Притом, правильный.
Деревня, что тут скажешь.

С города весть дурная. Дед был, таксист, ездил с ним часто. Обстоятельный товарищ, не гонял, машина исправна всегда – надежный, хоть во Владивосток езжай. И сам, как человек, хороший. Разговаривали много, пока катались: вернее я больше слушал. Можно даже сказать - сдружились.

Помню, вернулся я домой вечером пьяный, по карманам хлоп – телефона нет. Дорогой был, какой-то, модный, да дело даже не в нем, а в записной книжке, хотя все равно обидно. Махнул рукой, спать лег.
Утром звонок в домофон. – Спускайся, - голос говорит. – Забирай телефон.
Спросонья, подсчитываю в уме: телефон двадцатку стоит, треть или четверть придется отдать за возврат.
Выхожу – дед стоит, протягивает телефон. – Убираться стал в машине после смены, нашел. Сразу понял – ты выронил. Забирай.
Я из кармана пятерку достал, - вот спасибо, - говорю, - отец. Выручил ты меня.
Он побагровел, - я, - говорит, - тебе что, шалупонь подзаборная? Или барыга? От души же, а ты…
Сел в машину и уехал.
Нашел потом его, извинялся, объяснял, что попутал и зарвался. Очень неловко было.

Сегодня сказали по телефону, нет больше деда уже который день. Ушел, как жил – за рулем: пьяный гаишник на джипе врезался, пассажирка с ребенком ушибами обошлись, а деда насмерть.

Граждане мусора, не те, которые менты и милиционеры, а мусора. Я понимаю, у вас жизнь не сахар: дома недостроенные, третий лексус не куплен, служба собственной безопасности того и гляди посадит. Лютуете, норовите содрать три шкуры или пощупать здоровье. Носитесь пьяные на куражах, в кабаках кипишуете – это все привычно, понятно и прощаемо.
Но, блять, людей убивать не надо, вот что, даже нечаянно.
Вам как с гуся вода: или отмажетесь, или отсидите для проформы пару лет.
А человека нет, и больше уже никогда не будет.
bydylai: (Default)
Зимой в деревне снега – уйма. Да что там уйма – до хрена снега и местами чуть выше.
Это только у классика "буря небо мглою кроют" - у нас, по непогоде, кроют матом все и вся:
приезжают люди из города, встают - до дому ни пройти, ни проехать нельзя. Горе и беда, но не для всех.

Сосед -бывший нефтяник, как-то, кинул свой застрявший ландкрузер посреди улицы, сказав, - хрен с ним. Проще новый купить, чем этот откапывать. И ушел на свой край деревни по сугробам, забавно вскидывая ноги в летних туфлях.
Чуть позже пришел нефтяниковский сын - оболтус лет двадцати, сосланный в деревню за злоупотребление наркотиками, алкоголем и папиными деньгами. Посмотрел на засевший по двери крузер, покачал головой. – Вот батя юморист... Сказал, - ты у меня просил машину покататься? Иди, катайся сколько влезет.

Радуется непогоде бывший танкист - тракторист Федор Михайлович. Оттого радуется, что Федором Михайловичем он бывает только когда надо пахать огороды, или по наступлению бездорожья. В такие моменты люди приходят к нему с уважением , - Федор Михайлович, без тебя никак. Выручай.
Тракторист держит МХАТовскую паузу и, достигнув апофеоза собственной значимости, отвечает, - черт с вами. Помогу, так уж и быть. Упросили! Выклянчили!
Все остальное же время обращаются к нему примерно так: "Федька иди отсюда, на бутылку не дам".
Как-то раз в деревне объявился чужак - мужчинка из соседнего поселка, с трактором.
Федор Михайлович, завидев чужака, всполошился, ощетинился вилами, сделал грудь колесом и ринулся на разборки. Прогнал-таки, отстоял свое право называться по имени отчеству хотя бы несколько раз в год.


Сосед - турок, однажды, застрял. Чуть-чуть до дома не дотянул, метров пятьдесят. Пошел на поклон к трактористу, что бы тот прочистил подъезд и вытянул.
Федор все сделал. Правда, оторвал при этом нечаянно на паджерике бампер: вот тут и выяснилось, что плохо говорящий по-русски турок очень даже виртуозно матерится."Ебтфою мать, сухин ты сын, муууудила" – из уст турка досадные слова звучали мелодично и загадочно красиво.
Турка итак недолюбливали за горничную - более чем вызывающе одетую белокурую смазливую девицу. Такие девицы, как правило, пробуждают зависть женщин и здоровые инстинкты мужчин: хочется дать счастливому ее обладателю по морде и сказать что-нибудь дико неприятное.
А после того, как выяснилось, что турок уклоняется от общения с соседями не по причине языкового барьера - невзлюбили еще больше.
bydylai: (Default)
Зимой в деревне снега – уйма. Да что там уйма – до хрена снега и местами чуть выше.
Это только у классика "буря небо мглою кроют" - у нас, по непогоде, кроют матом все и вся:
приезжают люди из города, встают - до дому ни пройти, ни проехать нельзя. Горе и беда, но не для всех.

Сосед -бывший нефтяник, как-то, кинул свой застрявший ландкрузер посреди улицы, сказав, - хрен с ним. Проще новый купить, чем этот откапывать. И ушел на свой край деревни по сугробам, забавно вскидывая ноги в летних туфлях.
Чуть позже пришел нефтяниковский сын - оболтус лет двадцати, сосланный в деревню за злоупотребление наркотиками, алкоголем и папиными деньгами. Посмотрел на засевший по двери крузер, покачал головой. – Вот батя юморист... Сказал, - ты у меня просил машину покататься? Иди, катайся сколько влезет.

Радуется непогоде бывший танкист - тракторист Федор Михайлович. Оттого радуется, что Федором Михайловичем он бывает только когда надо пахать огороды, или по наступлению бездорожья. В такие моменты люди приходят к нему с уважением , - Федор Михайлович, без тебя никак. Выручай.
Тракторист держит МХАТовскую паузу и, достигнув апофеоза собственной значимости, отвечает, - черт с вами. Помогу, так уж и быть. Упросили! Выклянчили!
Все остальное же время обращаются к нему примерно так: "Федька иди отсюда, на бутылку не дам".
Как-то раз в деревне объявился чужак - мужчинка из соседнего поселка, с трактором.
Федор Михайлович, завидев чужака, всполошился, ощетинился вилами, сделал грудь колесом и ринулся на разборки. Прогнал-таки, отстоял свое право называться по имени отчеству хотя бы несколько раз в год.


Сосед - турок, однажды, застрял. Чуть-чуть до дома не дотянул, метров пятьдесят. Пошел на поклон к трактористу, что бы тот прочистил подъезд и вытянул.
Федор все сделал. Правда, оторвал при этом нечаянно на паджерике бампер: вот тут и выяснилось, что плохо говорящий по-русски турок очень даже виртуозно матерится."Ебтфою мать, сухин ты сын, муууудила" – из уст турка досадные слова звучали мелодично и загадочно красиво.
Турка итак недолюбливали за горничную - более чем вызывающе одетую белокурую смазливую девицу. Такие девицы, как правило, пробуждают зависть женщин и здоровые инстинкты мужчин: хочется дать счастливому ее обладателю по морде и сказать что-нибудь дико неприятное.
А после того, как выяснилось, что турок уклоняется от общения с соседями не по причине языкового барьера - невзлюбили еще больше.

Profile

bydylai: (Default)
bydylai

March 2013

S M T W T F S
      1 2
345 6789
101112131415 16
17181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 11:01 am
Powered by Dreamwidth Studios