bydylai: (Default)
Мы совсем забыли про анжелику-варум, а ведь она была прекрасна, и от ее песен хотелось жить.
Пусть не здесь, не сейчас, где-нибудь в другом времени и месте, там, где никогда не поют про художника, что рисует дождь, но хотелось же. А теперешних послушать, так сразу понятно, что только смерть и других избавлений нет.

Она была первой, кто продемонстрировал бывшему советскому союзу социалистических республик, что эстрада, это не только всякая ерунда, типа голос или там мелодия и текст, но в первую очередь сиськи.
Это потом уже набежали всякие ирины-салтыковы, и давай-давай трясти своими синтезированными вокальными данными таким образом, что на нормальных, обычных, нетелевизионных женщин стало совершенно скучно смотреть.

Певческую карьеру анжелики-варум прервала нелегкая женская доля. В порту Архангельска ей повстречался босоногий мальчик, танцующий самбу. Они полюбили друг-друга с первого взгляда, но, увы: попробуй, потанцуй в двадцати восьми градусный мороз босиком, я посмотрю, как вы потом сможете любить.
К тому же, несмотря на тяжелый недуг, мальчик оказался вполне пригодным к военно-строевой службе, и в один прекрасный день умчался прочь, на ночной электричке, прямо на границу. Хотя, возможно, все обстояло и не совсем так.

Какое-то время анжелика-варум провела в дикой меланхолии и депрессии, потом, внезапно, развеселилась, отрастила пышные усы, ушла в шансон петь что «а по белому снегу уходил от погони» и естественно не вернулась.
Оттуда, знаете ли, еще не возвращался никто и никогда.

Чехов.

Jan. 4th, 2012 01:17 pm
bydylai: (Default)
Антон Павлович Чехов был всем писателям писатель. Приедет иной раз в глухую провинцию исполнять свой врачебный долг, завернется в енотовый тулуп, так, что один нос торчит, и давай вынюхивать – чем жив народ? Что тут людишки делают?
Все сеновалы облазит, все конюшни оббежит, на всех площадях постоит, набирается впечатлений.
Ну а утром на работу: наденет халат и давай принимать больных.
- Здравствуйте, - говорит, - больные. Хули приперлись? Не видите: пишу я!
Пришла к нему как-то раз старая бабка. – Внутре у меня болит все, - плачет. – Помоги голубчик.
Чехов живо ее на операционный стол уложил и скорей резать- пилить, ажно взопрел весь. Халат уделал, стены, потолки, все вокруг в кровище. Вдруг, - стой, - кричит, - бабка! То есть – лежи смирно!
А сам хвать блокнот и строчит, - кому велено чирикать – не мурлыкайте, кому велено мурлыкать не чирикайте. Пол блокнота изгваздал, потом, - ептель! – думает. – Это же не мое, а Чуковского, что я делаю?!
А бабка уже богу душу отдала, лежит, околевшая совершенно.
Ну, чего, чего, расстроился, конечно, немного. «можешь не писать – не пиши» - написал в блокнотике наставление, но не удержался, и пока другие пациенты боялись зайти, накатал еще три тома рассказов.

Потом ему памятник поставили в Серпухове, не за бабку, конечно, так просто. Ставши памятником, Антон Павлович несколько унял свой врачебный и писательский пыл: сидит, строго поблескивает пенсне, смотрит внимательно по сторонам улицы носящей его же фамилию..
Можно было бы подумать, будто он вообще не живой, но вот какая штука: каждый раз, как на улице Чехова случится что-нибудь интересненькое, всю ночь по окрестным закоулкам слышен ужасный скрежет, а на следующее утро у памятника Чехову оказывается изгрызенным весь воротник сюртука.
То есть, жив еще, курилка, и писать ему хочется, но памятник же – как тут попишешь?
Только и остается, что в бессильной жажде творчества скрежетать чугунными зубами о чугунный же свой воротник.
bydylai: (Default)
Когда-то, очень давно, жил малоизвестный писатель Джек Лондон. Вроде и жил недолго, а заебать успел всех.
Вот, например, ползет человек по Аляске – зима, снег кругом, куропатки его клюют, мыши кусают. Ползет уже три дня и ползти еще пять, а то и больше, притом, совершенно непонятно зачем: все у него отморожено, перебито, переломано. Ну, приполз – и хули? Вот уж счастье.
- Дай, - думает человек, - остановлюсь, посплю и тихонько замерзну вусмерть. Хорошая, легкая смерть.
Хуя! Не успеет человек провалиться в блаженную дрему, как тут же рядом появляется Джек Лондон и начинает пиздеть: не спи, не спи, ползи, не спи, не смей.
Человек, совершенно одурев от всех этих разговоров, уже не знает, куда деться, ну и опять начинает ползти, лишь бы не слушать.
А Лондон сидит, гадко хихикает, потирает потные ладошки: сюжет готов, можно писать новый рассказ.Read more... )
bydylai: (Default)
Да не было никогда никакого Пушкина. Может, какой-то и был, но того, который кричал, -выпьем няня, где же кружка - буря небо мглою кроет - ты ль жива моя старушка? – не было.
Были совершенно очумевшие от собственной значимости американцы. Понаехали на Русь и давай пиздеть: вот, у нас аквапарк, диснейленд, бритни спирс, опять же, скоро народится. Силиконовая долина у нас – в каждом городе, через одну - губы, груди, все из силикона, ну а вы, русские, хули? Что у вас кроме цыган есть? Да ничего.
- А у нас Пушкин, - ответили русские. Ну, надо было же что-то отвечать: в самом деле, не матрешками же хвастаться, уже тысячу лет ими хвастаемся, сколько можно?
- Пушкин? – изумились америкосы. – Ху из ит, мазефакер?
- Ууууууу, - сказали русские, и посмотрели на американцев так, как умеют сейчас смотреть только в москве. Да и то, только женщины, и только на тех мужчин у которых нет восемнадцати маззерати, двух вилл в Испании и пятидесяти процентов акций Газпрома.Read more... )

З.О.Ж

Jun. 26th, 2009 03:22 am
bydylai: (Default)
Вообще, вообще, первым борцом за здоровый образ жизни в России был Владимир Ильич Ленин. При царе же все было как: что нашел, то и выпил, что не выпил – то съел, или выебал, в зависимости от насущных потребностей. Ну, понятно же, что так жить нельзя.
А изменить – как? Только революцией.
Так что, пробежит Ленин по утру триста километров из Шушенского в Париж, умоется росой, съест пару экологически чистых, негенномодифицированных абсолютно, хрустальных чернильниц и говорит Троцкому: пиши революционный манифест.
Первое: мясо – нахуй.
Второе – нужно-нужно умываться по утрам и вечерам.
Третье: компот.
Тот пишет. Ильич читает написанное, хватается за голову, давай волосы драть: ну какая, - спрашивает, - вся власть народу?! Какую землю крестьянам, ты чего, совсем сдурел? Я тебе разве это говорил?
- Да? – удивляется тот. – Ну, значит, я немного неправильно понял. А вообще, вообще, ни чорта ты, Ильич, в целевой аудитории не смыслишь. Так нам революцию никогда не сделать.
- Ну, хоть что-нибудь, что-нибудь хотя бы от моих слов оставь, - плачет Ильич.
- Да пожалуйста. – соглашается тот. - Что ты там говорил, здоровый образ жизни позволяет сохранить молодость? Значит, так и пишу: и Ленин всегда молодой, и красный октябрь впереди.

Так оно, кстати, часто бывает: думает и говорит человек об одном, а мало того, что все сказанное им переврут, так еще и в гроб положат, и часовых вокруг поставят, чтоб не убежал и никому уже никогда не объяснил, что же он на самом деле имел в виду.

Profile

bydylai: (Default)
bydylai

March 2013

S M T W T F S
      1 2
345 6789
101112131415 16
17181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 10:58 am
Powered by Dreamwidth Studios